Октябрь


 привязывать музыку к климату и погоде – самое простое и ловкое. 12 песен, которые, если говорить метафорично, вполне себе об октябре, о его пурпурно-тоскливой стороне – и чёрт бы меня побрал за эти сантименты!

 ну что, может, в "Угадай мелодию", а? никаких треклистов!

 Если кого интересует, как прошёл первый эпизод «Порядочных людей», то могу сказать вам, что всё прошло очень даже. Это был уверенный первый шаг. Фотографии на днях, скорее всего, появятся в proper_people (те, кто ещё не присоединился, сделайте это сейчас!)

 Что ж, следующее мероприятие будет в ноябре и очень надеемся, что на этот раз не в воскресенье, в идеале – в пятницу. Если в этот раз мы обошлись лишь приглашениями наших друзей, собирали аудиторию, так сказать, своими силами (всем пришедшим спасибо большое, особенно тем, кто устраивал танцы), то перед следующим мероприятием попробуем провести более существенный пиар, дабы привлечь людей новых и незнакомых. Ну, скажем, стоит окучить некоторые музыкальные сообщества в ЖЖ (если у вас есть идеи, где нам о себе рассказать – высказывайте за огромное спасибо), распечатать пару плакатов для того, чтобы повесить их тупо в универах.

 По содержанию тоже было сделано несколько выводов и возникла пара-тройка мыслей. Люди, которые приходят вечером в клуб, оказываются недостаточно бухими и обдолбанными для того, чтобы танцевать даже под такую лояльную музыку, как диско. Их рассудок слишком свеж и деятелен для того, чтобы целиком и полностью посвящать себя пляскам. Вывод таков, что мало только ставить музыку весь вечер – нужно общаться, вести с публикой, так сказать, диалог, проводить некое подобие радио-передач, где музыка не только ставится, но про неё и рассказывают. Чувствую, что на декабрьском вечере даже я попробую, вопреки своим страхам, вещать с подиума, подготовив небольшую ораторскую программку. Также есть мысль, что публика могла бы стать более активной, если вступать с ней двухсторонний контакт. У кого-нибудь есть идеи, как это сделать?)


 Напоследок, поделюсь списком того, что лично я поставил на прошедшем мероприятии:

 1. Fontan «Early Morning»
 2. jj «intermezzo»
 3. Flatline Skyline «We Depart / Link Arms»
 4. Patrick Wolf «Bloodbeat»
 5. Memory Tapes «Bicycle»
 6. New Order «Mr. Disco»
 7. Wild Beasts «We Still Got The Taste Dancing On Our Tongues 
 8. Foals «Olympic Airways»
 9. Cobra Dukes «Airtight (Aeroplane rmx)»
 10. Tiga «Luxury»
 11. Hercules & Love Affair «Raise Me Up»
 12. A Mountain Of One «In Our Lifetime»
 13. Air «People in the City»
 14. Air «People in the City (Jack Lohana rmx)»
 15. The Chemical Brothers «Let Forever Be»
 16. Slagsmalsklubben «Sponsored by Destiny»
 17. Fontan «Neon Shakes»
 18. The Studio «Origin»
 19. Primal Scream «Exterminator»

 Кстати, надвигается главное событие года — мы запускаем серию вечеринок «Порядочные люди».

 В это воскресенье, 4 октября, пройдёт наше первое мероприятие. Ждём вас всех в «Лофт-баре», вход, само собой, бесплатный.

 И не забудьте вступить в наше сообщество proper_people . Первым двадцати вступившим — подарки!

 В детстве большую часть времени я проводил за своим маленьким письменным столом, рисовал. Лет до 10 – особо активно. В художественную школу я не ходил и ходить никогда не хотел, потому что рисовать я любил только дома и только так, как мне нравится. У меня не было правильного видения предметов, и я не мог, например, нарисовать правильно женщину или Бэтмэна – не получалось передавать их характерные черты, женщина получалась как мужчина, а Бэтмэн с рогами. Впрочем, рисовать тех же женщин (за исключением комиксов о моей сестре) у меня и желания не было. То, что я рисовал, было результатом моего видения мира, в основе которого стояли отрицательные герои из диснеевских мультфильмов и принципы видеоигр: разлинование жизни на уровни с постепенно повышающейся сложностью и боссами, соответственно, на исходах. Психологический момент этого перетёк и в понимание музыки, где я ассоциативно ищу нагнетание атмосферы, скажем, к концу произведений и по прежнему считаю, что последняя композиция на альбоме должна давать слушателю под зад. Или, как финальная заставка с титрами для победителя, убаюкивать и поощрять после тяжкого путешествия.

 В 7 лет мне подарили мой первый «Лего» – моторную лодку. Это стало началом помешательства – на каждый праздник я выпрашивал в подарок «Лего», каждую купюру, которую мне давали на карманные расходы я – в отличие от сестры, тратившей мелочь на сладости и чипсы, – прятал в свой ящик и копил, для ускорения процесса даже сдавал бутылки. Потом – покупал ещё «Лего». У меня было много конструкторов разной тематики, но точно помню, что больше всего ненавидел космические корабли и подводные станции, а больше всего обожал городские сооружения, тачки и прочий реализм. У меня был друг Антонов Виталик – у него этого научно-фантастического барахла было дополна. И мало того, всё это, собрав по инструкции, он ставил за стекло на полочки в своём книжном шкафу и не трогал. Я это ненавидел. Собрав то, что нарисовано на коробочке однажды, я разбирал постройки напрочь и складывал детальки в общую кучу, которая и являлась самым драгоценным на тот момент ресурсом моего творчества.

 Когда мне надоело собирать из кубиков и рисовать, я увлёкся музыкой. Первой моей самой любимой группой были Beastie Boys, второй – «Мумий Тролль», третьей – «Дискотека Авария». Не пугайтесь: всё это происходило в возрастной промежуток лет от 10 до 13. Я любил музыку искренне – и Prodigy, и группу «Вирус» почти что одинаково – и чтобы выражать к ней свою любовь, мне было недостаточно просто слушать её. Я завёл тетрадку и начал составлять 20-ки лучших песен каждую неделю: для этого я ходил с блокнотиком по классу и спрашивал у своих одноклассников, какие 5 песен в настоящий момент их больше всего прут. Спрашивал я и у сестры, и у её подруг, и у всех, у кого была возможность спросить. Помнится, «Blue» Eiffel 65 побила все рекорды по продолжительности пребывания на первой строчке. Хорошая песня-то, кстати.

 Лет в 11-12 я приносил к другу магнитофон, кучу аудио- и видеокассет, и мы записывали радиопередачи. Глупые, с передиркой жаргона, модного тогда на MTV, с записью песен с магнитофона и видеомагнитофона (клипов, которые я приносил с собой на кассетах, которые в свою очередь старательно записывал, сидя дома перед телевизором дни напролёт). Кассеты должны были где-то сохраниться, и я обязательно их найду.

 В 1999-м я придумал себе кодовое имя и даже не подозревал, что через десять лет все мои знакомые будут называть это ником. Necto A. – это, на самом деле, то же самое, что и поставить на аватарку сиськи Бритни Спирз или рожу Мэла Гиббсона. У меня была пиратская кассета с записью сингла «Мумий Тролля» «С новым годом, крошка» и там имелся какой-то ремикс авторства Android Necto. И тогда я подумал, что сам ни капельки не хуже и тоже мог бы назваться как-нибудь подобным образом – благо, зовут меня Андреем. Так и придумал. И первым шагом после этого стало то, что мы с другом принялись записывать серийные музыкальные сборники с собственным уникальным дизайном и узнаваемым брендом – «Necto Music» (в двух экземплярах, как правило). В итоге вышло, кажется, шесть частей и пятую, новогоднюю, как помнится, делал я в одиночку, потому что с Дэном, тем самым другом, тогда поссорился – это был единственный выпуск, тираж которого опустился ниже цифры «два».

 Величайшим открытием моих лет 10-11 стал мультик «Бивис и Батхед» – по сравнению с той анимационной пидорастией, что я смотрел раньше, этот мультик оказался фактически глотком свежего воздуха. Но «Бивис и Батхед» быстро удручал, и прошло совсем немного времени до того момента, как я узнал о «Симпсонах». Я не мог просто смотреть – я оприходовал видеомагнитофон и начал всё записывать, записывать и ещё раз записывать. Когда все возможные сезоны с «РЕН-ТВ» забили под завязку мои кассеты, я решил записывать серии по новой, но на этот раз разбивая их по тематическим кассетам – серии про Барта, про Лизу, про Гомера и пр. Как мне такое пришло в голову, я и сейчас ума не приложу. Собственно, страсти мои со временем менялись – «Симпсонов» в один момент я потёр «Сауз Парком», а поверх «Сауз Парка» записал «Гриффинов». Мне надоело замазывать «Штрихом» названия на кассетных бирках и, когда настало время для моей последней телевизионной страсти, я просто вырезал из бумаги самодельную чистую бирку, наклеил её «Карандашом» и написал фломастером: «Зачарованные».

 Примерно в 13 лет я открыл для себя простейшие программы для написания музыки. Помимо ревностных, идиотичных и сумбурных экспериментов, мне хотелось эпатажа. Я купил себе микрофон за сотку. Среди моих одноклассников был парень по имени Серёга Козин – примерно лет в 9 у него умерла бабушка, в 10 – папу-алкоголика сбила машина, а сам он, вообще, любил насекомых и в его ванной, прямо у старой разбитой раковины, был настоящий муравейник – именно Серёгу я и решил позвать в свою новую домашнюю студию для записи вокальных партий. Серёга Козин был мне другом, но что такое дружба я узнал значительно позже. Серёга Козин был мне другом, но дураком при этом не был и посему петь отказался. Но и я не был лишён смекалки и в обмен на исполнение песен пообещал дать ему поиграть в ГТА-3. И он согласился. И прославились мы с его голосом, моими великолепными стихами («Я встал сегодня очень рано / Пошёл я в туалет и блеванул / А это потому, что я вчера бухнул…») и инструменталом «Дискотеки Аварии». Вещественные доказательства в виде мп3-файлов имеются.

 Моей последней страстью стала графомания. Всё началось с имейлов, которые я в 15 лет решился посылать другу, – мне нужен был простор для выражения мыслей словами, и этим местом как раз стал почтовый ящик моего сердечного дружбана. Но там было тесно, и с каждым следующим месяцем я чувствовал всё меньше фидбэка – и тогда я решил осваивать написание рецензий для сайта одной промо-группы, за что мне пообещали стабильно делать вписочки на любимые тогда брейккор-мероприятия. Потом появился ЖЖ. Потом за тексты стали платить. И потом настало сейчас.


 Однажды agent_apple_ с ребёнком приезжал ко мне на дачу в гости. Мы дискутировали на музыкальные темы, что-то друг другу, как обычно, ставили в винампе, но мальцу с нами явно было скучно. Я вспомнил, что в шкафу у меня стоит огромный деревянный ящик, который когда-то смастерил мне дедушка специально для того, чтобы я мог хранить там всё своё «Лего». Ну, мы, естественно, дали мальчику в распоряжение всё его содержимое, и он был более чем доволен. Ящик был разделён на множество ячеек, в каждую из которых я когда-то клал детальки определённых типов: в одну простейшие – кубики всякие и палочки, в другую, скажем, окна и двери, в третью рычажки и всякие механизмы, в четвёртую человечков и т.д. Тогда же, к тому моменту, в ящике был абсолютный хаос. Всё лежало ровно так, как это было проще всего сложить, – лет десять назад это меня вывело бы из себя, я в ярости и обиде кричал бы на тех, кто так всё сложил, начал бы перебирать всё содержимое коробки и в итоге, ещё раз возмутившись бардаком, расплакался бы. Тогда же мне было уже всё равно, сколько там деталей и как они разложены. Феерично, но факт, что когда-то я твёрдо верил в непоколебимость увлечения «Лего», я верил, что всегда буду что-нибудь строить, мастерить, даже когда повзрослею – я догадывался примерно о сложностях взрослой жизни, но точно также понимал, что строить из кубиков что-нибудь новое интересно всегда и нет никакого совсем смысла отказываться в силу возраста от таких созидательных игр. Но это ведь прошло.

 Взрослая жизнь – это разговор о взрослых интересах. С 14-15 лет увлечение музыкой стало плавно превращаться в помешательство. Чем дальше, тем глубже хотелось изучать – и музыка стала нравиться не просто как-то абстрактно, непонятно, но вполне конкретно, так, что возникал интерес буравить и раскапывать. Хотелось читать о музыке и писать, слушать музыку и сочинять её. И, что очень важно, искать единомышленников, с которыми можно бы было делиться своими маленькими открытиями.

 Но сейчас я понимаю, что ничего не изменилось. В сущности одного конкретно взятого человека с годами не возникает ничего нового. Происходят лишь видоизменения – я всё так же питаю любовь к конструкторам, просто теперь это не «Лего», а звуки и слова – я составляю тексты из кубиков слов, я хочу сочинять музыку из микроскопических кубиков звука. Я всё также люблю порядок: как когда-то я хранил кубики своего «Лего» в специально отведённых для этого ячейках дедушкиного ящика, как когда-то распределял серии «Симпсонов» по ви-эйч-эс-кассетам – так и сейчас я сортирую музыку по папкам с названиями лейблов и исполнителей. Все детские игры видоизменились, но в сущности так и остались играми. И я всё также нахожу себе друзей, с которыми в эти игры мне интересно играть, с которыми на почве этих игр я схожусь и на их же почве зачастую конфликтую.

 Мне всегда нравилось производить что-то – более или менее серьёзное. Тяга создавать не покидала никогда – даже когда я покупал компьютерную игру, одним из важнейших пунктов для меня являлось наличие конструктора карт и уровней. Просто потому что производство – это практически единственный генератор жизненного топлива, то, без чего потребление приедается и, как жвачка, задержавшаяся во рту долее 15 минут, теряет свой сладкий вкус. Потреблять нужно разумно, расточительно. Когда жизненное топливо кончается, эйфория от потребления выветривается, от него уже не шторит, оно не может вскружить голову. Прожив безмятежно и размеренно пару месяцев на каком-нибудь отчуждённом курортном острове, от запаха моря и вкуса коктейлей ведь начинает тошнить?

 Совсем недавно agent_apple_ в своём монологе на кухне рассуждал о разгульном образе жизни и возможности устраивать увеселения более полезные. Что касается первого, то имелось в виду то, как много свободного времени мы расходуем элементарно на попойки, пляски и посиделки. Регулярное прожигание времени, по его словам, стало отдавать уже чем-то горелым: тег «расслабон», как вышло, оказался гораздо более применимым, нежели «удовольствие». В противовес такому времяпрепровождению ставилось то, что дистиллированный кайф можно и нужно разбавлять чем-то таким, о чём потом можно вспомнить, что можно обсудить, что западёт в голову, может, тебе самому, а, может, и кому-то ещё. Этакая идея правильности.

 Позднее фигурировали цитаты: «существуют два типа людей: те которые собираются что-то сделать и те, кто делают» и «а в начале пути мало кто в нас верил, а?». Поэтому мы стартовали. Мы затеяли наконец делать то, что хотели давно, – заниматься музыкой, расширить свои домашние посиделки до чего-то более широкого и общественно-открытого. Нет информации о том, что будет дальше, пророчеств не делал никто, кроме рядовых пессимистов. Пессимисты, кстати, – это потребители, исключительнейшие потребители, люди, которые не верят в собственные силы и этим вирусным скептицизмом, помимо всего прочего, заражают других. Это люди, которые дрочат в комментариях второго уровня, люди, которые предпочитают неловкому шагу вперёд твёрдое оборонительное стояние на месте, люди, которые похожи на чеховского человека в футляре, люди, которые бескомпромиссно уверены в том, что в этой игре всё устроено так как-то само, без человеческого вмешательства, где-то наверху – в системе. Так вот, мы не знаем, что получится из того, что мы затеяли, – это шаткая конструкция, возведённая на рыхлой почве, и не факт, что она не рухнет после пилотного эпизода. Но нет причин, по которым это детище не сможет когда-нибудь перебраться в стены «Икры» и начать приносить нам доход. Впрочем, не в деньгах и не в «Икре» счастье.

 Счастье в том, что мы можем делать ровно всё, что хотим, счастье в том, что настали дни, когда у рупора может оказаться каждый. И кризис, как это ни банально звучит, сыграл свою роль: люди, зашевелившись, сдвинулись с мёртвых точек, подали признаки жизни. Захотелось вдруг исправить идущую под откос кривую, как только стал рассеиваться облако тумана и перед глазами возникли неутешительные очертания конечного пункта назначения. В правильной жизни, оказывается, есть маза, многие поняли. Посмотрите на тренды: богатые музыкальные лейблы мельчают – музыканты становятся самостоятельными, в противовес крутым вечеринкам возникает всё больше доморощенных тусовок, «Афиша» прогнозирует, что в скором времени молодёжь будет читать классиков, а уже сейчас растёт и твердеет интерес к всевозможным лекциям, семинарам и познавательным кружкам. Дальше, я думаю, может быть и больше. Вместо бездумной, нежизнеспособной голливудщины в каждом провинциальном кинотеатре будут показывать интеллектуальный европейский артхаус, в «Олимпийском» – с гастролями Том Йорк и его невесёлый ансамбль, в «Союзпечати» – адаптированный Dazed & Confused и глянцевые издания о новой литературе, ну и в целом, здоровый образ жизни, салатики там, молочные коктейли, восьмичасовой сон и абсолютнейший культ правильности.

 Совсем скоро люди поймут, что все они могут производить что-то своё. Если вымирающее поколение эмокидов с манежки было в большей степени отголоском всё той же провинциальной безграмотности, хипстеры были хоть и канонизированными, но всё же привязанными к культурной жизни созданиями, то новые люди, я думаю, все наповал будут стремиться к тотальной образованности. И тогда производителей станет так много, что придётся снова уходить в андеграунд, накидываться дешёвым пойлом и дохнуть от передозов, ещё не дожив даже до тридцатника. Рок-н-ролл будет снова жив, ёпта.

 Горбачёв, судя по всему, перечитал Pitchfork за последние года полтора, и «Афиша», покраснев от стыда, написала в своём последнем выпуске о балеарике столько, сколько она в жизни о нём не писала. Произнесены и увековечены на страницах были такие имена-символы как The Studio и jj, возникла вдруг (с неприличным, скажем прямо, запозданием) рецензия на «Institute Of Joy» A Mountain Of One и целых два раза в журнале был встречен анонс концерта Fontan («Клубы», «Концерты»). Не сказать, что визит сей есть событие долгожданное, но сказать, что событие обязательное для посещения: не попавши ни на концерт A Mountain Of One, ни на сет Air France, я подвожу итоги года к тому, чтобы наречь 2009-й и годом балеарика, и годом упущенных возможностей одновременно. Так что в своём воображаемом органайзере я отмечаю 19 сентября тегами «Fontan» и «Солянка» и, как тот парень из рекламы Nokia N97, рассылаю всем приглашения – но только воображаемые.

 Я так не люблю эти вот посты, в которых обо всём написано понемножку. С другой стороны, если я разучился писать посты о внутреннем мире и последние посланий десять охватывают исключительно музыкальную тематику или что-то окольное, то настало время и мне, осмотревшись вокруг, написать об осенней динамике, листопадах, угнетённых школьниках и последнем фильме Тарантино. Динамика есть, листопадов не вижу, школьники фальшивые, а последний фильм Тарантино – кайф.

 И ещё два пункта:
а) искренне надеюсь, что сентябрь окажется богат на вакансии для таких журфаковских обсосов, как я;
б) в конце сентября мы с точностью в 90% проводим нашу первую вечеринку; если у вас есть предложения, желание поиграть или какие-нибудь вопросы, сообщайте – потому что в отрезке этой недели уже будет сформирован окончательный анонс, и мы станем неуязвимыми.

 Как провели каникулы?
 Как делишки в школе?


 Сегодня я записал свой первый микс – теперь я ди-джей, отсосите все. Шутка. Ну, а если по правде, то мне чужда ди-джейская кичливость и я не нахожу вообще никакого подвига в том, чтобы соскрести с жёсткого диска пачку эм-пе-трей и кое-как, корявенько, в несколько присестов, свести их на компьютерной программе. Но – я рад, что сделал это, рад, что собрал эти легковесные мегабайтопотоки и склеил их в один гербарий.

 Главное – настроение. Сначала я хотел передать летнее настроение, потом вдруг пробило на осеннее, а в итоге получилось этакое бабье лето с периодически затягивающимися ливневыми дождями, живописными листопадами и внезапно просочившимися пляжными вечеринками. Если вы найдёте логику в этом сете, скажите мне. Для меня она точно есть.

 Сведение в основном некрасивое и достаточно сумбурное, но есть и парочка очень приятных, как мне показалось, моментов.

 Было огромное желание вместить в этот микс и краут-рок 70-х, и мэдчестер 80-х и трип-хоп 90-х, но, увы, резиновость времени совсем не отменяет родства краткости с талантом.

 Ссылка на мой микс!

треклист:

1. jj «My love» [«jj #2» / 2009]
2. Air France «No Way Down» [«No Way Down» / 2008]
3. Kuniyuki Takahashi «The Guitar Song» [«All These Things» / 2007]
4. The Field «A Paw In My Face» [«From Here We Go Sublime» / 2007]
5. Meanderthals «Collective Fetish» [«Desire Lines» / 2009]
6. Fontan – «...You Too» [«Wintherhwila» / 2009]
7. Memory Tapes «Graphics» [«Seek Magic» / 2009]
8. Air France «Never Content» [«On Trade Winds» / 2006]
9. Appaloosa «The Day We Fell In Love» [«The Day We Fell In Love» EP» / 2009]
10. Eloy «Horizons» [«Colours» / 1980]
11. Meanderthals «1-800-288-SLAM» [«Desire Lines» / 2009]
12. Four Tet «Swimmer» [«Ringer» / 2008]
13. Burnt Friedman & Jaki Liebezeit «Gegenwart» [«Secret Rhythms 3» / 2008]
14. The Studio «Love On A Treal Train» [«Yearbook 2» / 2008]
15. The Future Sound Of London «Cascade» [«Lifeforms» / 1994]
16. Burial «Etched Headplay» [«Untrue» / 2007]
17. Hot Chip «A-B-C» [«Coming On Strong» / 2005]
18. Air «How Does It Make You» [«10000 Hz Legend» / 2001]

( дерево, ребза. тут обыкновенное дерево )

 Что такое Братовщина? Братовщина – это три звуковых пространства, двадцать киловатт звука и шестьсот триста тридцать четыре...

 Братовщина – это там, где мы бухаем, живём, пасём коз, читаем книжки вслух, устраиваем оргии, слушаем босса-нову, проводим гей-парады и сочиняем песни в перерывах между беспрерывными выступлениями Александра Мулло.

 Братовщина – это абсолютный слоукор. Братовщина – это то, что ты пытаешься понять всю свою сознательную жизнь, но так и не успеваешь, остановившись на полпути.


 В эти выходные в Братовщине проходит величайший культурно-музыкальный фестиваль этого лета – «Братовщина-2009». Целый день самую лучшую музыку не только уходящего сезона, но и всех времён и народов для вас будет ставить… DJ Playlist! Все недохиты прошедших лет – от Arctic Monkeys и Тома Йорка до полнейшего психодела и торч-андеграунда, от ремиксов The Studio на Кайли Миноуг и хитов Ханса-Петера Линдстрома до брейккора и группы «Кино». Абсолютный беспредел, ребза! Клёво!

 Бадминтон, уно, глинтвейн, пивас, говнолапша, сыр маасдам, диско-шар, подсвеченный фонарём в коридоре, пара-тройка спальных мест и даже компьютер без доступа в интернет – всё это и есть полная и бесповоротная Братовщина, открывающая двери для всех желающих в эту субботу.

 Приезжайте, друзья! Мы вас ждём!




( табуретка )

  Ура, ребята! Я снова готов порадовать вас великолепнейшей подборкой из пяти пиздатых пластинок – тем самым, чего вам больше всего не хватает в конце лета, когда вы устали от бесконечных ливневых дождей и обессилели от курортной жары и городской духоты! Сегодня я расскажу вам о музыке, которая, если по-хорошему, должна была бы стать саундтреком всех летних вечеринок, о музыке, которую ещё не поздно использовать для расслабленно-вальяжных дачных посиделок, о музыке, которую не стоит забывать, а в случае, если вы её не знаете, то стоит срочнейшим образом открыть для себя. Ну что, поебашили?!

Соседство на главной сцене Architecture In Helsinki, Foals и Hot Chip – это просто потрясающе. Это не прокуренное кабаре или блюз, которые, должно быть, неплохо звучат в духоте четырёх стен – это самое оно для летнего фестиваля на открытом воздухе, для подкрепления духа безмятежности и бесшабашности.

 Ну, а главными хедлайнерами «Центра №97» – танцевальной арены пикника – являются The Studio. Парни не любят давать живые концерты (как я предполагаю, из-за того, что больше тяготеют к студийной работе и отшлифовке записанного материала), они отыграют полуторачасовой сет из психоделичного даба, балеарика и продукции лейбла «Factory». Air France и Aeroplane, как бы подчёркивая, проводя ванильные контуры прямо в воздухе и отражаясь в солнцезащитных очках, будут рисовать атмосферу солнечного и безмятежного диско. Аккомпанемент явно более подходящий для облачков, нежели измученная шарманка электроклэша и ню-рейва, ежегодно зудящая в окрестностях «Idle Conversation». В лайн-апе ещё уместились The Tough Alliance, кажется, даже собиравшиеся сыграть что-то живьём, и клиенты их лейбла jj, исполняющие легковесную электронику с женским вокалом и гулкими реверберациями, похожими на эхо в пустом лесу; и на десерт – присутствие фанкового семплокрошителя по имени Kutiman, чьё присутствие может скрасить любую дискотеку!


 О таком пикнике я всегда мечтал, и мои мечты почему-то никогда не сбывались. Не сбылись они и в этот раз. Кризисный вариант пикника, конечно, не столь ужасен – всем не угодишь, дело понятное. Аманда Палмер как дежурный хедлайнер и один из главных магнитиков пикника – ничего так, нормально, послушать стоит хотя бы потому, что The Dresden Dolls в своё время были восприняты мною практически на «ура», но в скором же времени это «ура» я где-то растерял – возможно, там же, где и видел в последний раз на своём компьютере папку «The Dresden Dolls», с любовью и уважением предоставленную мне a_sasha. Madness – хедлайнер №2. Кто здесь слушает Madness? Я – нет. These New Puritans – хедлайнер №3, хоть и для хипстеров – №2. These New Puritans я услышал впервые в далёком 2006-м году, когда столкнулся, так сказать, с самой утробой ню-рейва – сборником «Digital Preparation». По правде говоря, там я услышал большую часть ню-рейверов, которые потом из сезона в сезон, как будто по сменам или тайному расписанию, возглавляли «движение»: Klaxons, Shitdisco, New Young Pony Club, The Presets, Shy Child, Cut Copy и даже Crystal Castles – компиляция была воистину пророческой. These New Puritans звучат на порядок жёстче и разнообразней своих предшественников или, не знаю, товарищей по жанру – хотя сиюминутный восторг, как помню, охватывал меня по поводу чуть ли не каждой из вышеперечисленных групп. Проблема была лишь одна: каждая из них забывалась и терялась.

 Что касается отечественных музыкантов на пикнике, то тут разговор вполне мог бы получиться длиннее и интереснее: ну, например, наличие постъядерной хип-хоп банды СБПЧ – момент очень положительный. Bajinda Behind The Enemy Lines – тоже одобряю, существование таких групп на земле русской служит своего рода стабилизатором – ничего нового в рамках вселенной, но в рамках одной группы замес просто потрясающий. Говорят, что они играют мэдчестер, но мэдчестером одним, к счастью, тут не обходится, судя по их последней ЕП. Cut2Kill (Mujuice + Dzhem) – нет, я почти не слышал, как эти два парня звучат вместе (если не считать видеоролика на сайте «Афиши», где они, судя по всему, играют сет и вот этого только что найденного релиза), но я знаком c творчеством Муджуса – удивительным сочетанием бездушных хрустелок с крайне милой лиричной составляющей – и этого факта достаточно для того, чтобы  захотеть очутиться на их выступлении. Группа Narkoiki – ещё одна спекуляция на теме музыкального «стёба» – мне кажется, что уже пора запретить, бойкотировать и не обращать внимания на тех, кто пытается в нашей стране посредством музыки демонстрировать то, насколько он смешной, – точнее, я говорю о тех, у кого это явно не получается (у группы «Барто», например, тоже). А ещё  на пикнике будет выступать группа «Каста» – кризисная мера, не правда ли?

 «Центр №97» – сцена «Idle Conversation» – в этом году, судя по составу, заточена под 80е. Начиная с хедлайнеров Minitel Rose и Fan Death и заканчивая Tesla Boy, группой, которая никогда не могла возникнуть в России – но возникла. Кстати говоря, от музыки Minitel Rose я буквально год назад я сходил с ума, сейчас чуть-чуть успокоился. Но группа и в самом деле очень и очень приятная: играют восьмидесятичную музыку, но играют её в виде совершенно отреставрированном и переосмысленном – пристроившись, так сказать, на почве, что держит (терпит?) конторку «Ed Banger». Участников «Центра №97», на самом деле, я просматривал вскользь – Tepepathe и Fan Death, по правде говоря, я впервые услышал только вчера, поэтому впечатления пока что весьма туманны и не сфокусированы. Хотя вот группа Twices – с сырым совсем ещё материалом – задела за живое: эдакий звонкий, точнее, даже звенящий и бренчащий дэнс-панк, заправленный попутно электроникой. Немножко сумбурный и чересчур (ну прям до неприличия, я даже скажу!) похожий на Foals.

 - по всем ссылочкам можно щёлкнуть и скачать музыку


 В итоге я составил вот такой вот примерный график пребывания на пикнике для себя:

12:45 Cut2Kill (главная сцена)
13:45 «Самое большое простое число» и Padla Bear Outfit (главная сцена)
14:45 Bajinda Behind The Enemy Lines (главная сцена)
16:00 Twices (Центр №97)
18:00 Tesla Boy (Центр №97)
19:00 Minitel Rose (Центр №97)
20:00 Telepathe (Центр №97)
21:00 Fan Death (Центр №97)

 И я, конечно, знаю, что половину из этого я, как и всегда, пропущу, блуждая по территории или сидя где-нибудь вдалеке на травке. К тому же у нас колоссальный пикниковый план: мы берём с собой пледы, сэндвичи, всякого рода кушанье и напитки и, в целом, нацелены на не особо изнуряющий отдых, лишённый типичного блуждания по территориям из одного угла в другой.

 А вы идёте?

 Привет всем! С сегодняшнего дня я начинаю вести небольшую музыкальную колонку в... здесь! В этом журнале! Сперва я хотел назвать её «Провизия», но решил, что это несколько не соответствует тому духу, с которым я пишу и буду писать в своём журнале о музыке. Я решил назвать колонку иначе – «ППП», что в переводе с языка аббревиатур значит «Пять Пиздатых Пластинок». С некоторой регулярностью – раз в неделю, раз в две недели, раз в месяц – а, может, и вовсе без оной я буду писать про пять, как вы успели понять, пиздатых альбомов и, соответственно, делиться ими с вами. Иногда я буду писать коротко, иногда длинно; иногда о новых альбомах, иногда о старых. Делиться впечатлениями и рассказывать о музыке – наверное, одно из самых приятных занятий. Я надеюсь, что найдутся люди, которым это покажется интересным.

 Ну что, как жизнь у вас? Пикники и сессии? Пиво около подъездов и духота в вагонах будничного метро, да? Музыку, небось, слушаете в плеере всякую? Влачите, одним словом, бренное существование или отрываетесь вовсю?

 В общем, привет. Не то, чтобы я соблюдал пост, воздерживаясь от будничных заметок в ЖЖ, но что-то в последние время посты не постятся. Период самодельных сэндвичей на открытом воздухе стартовал успешно, оттого жизненные темпы, бывшие некогда (не помню, правда, когда) бурными и сумбурными, сократились до пляжных, неспешных. Фоном проходит процесс мозговзъёбывания – сессия, во время которой работоспособность моей совести понижается до слабо-зелёных, низких отметок. Я, кстати, с самого сознательного юношества любил графоманствовать. Где-то в подсознании этот момент для меня всегда являлся признаком жизнеспособности: пишу хуйню – значит могу писать; могу писать – значит, есть о чём. А если не о чем, но всё равно пишу, то, значит, занимаюсь интеллектуальной мастурбацией. Что, в общем-то, тоже лучше, чем играть на саксофоне в переходе.

 Чтобы развеять жизненный флаг и не превратиться в скисший бигмак, выброшенный кем-то на обочину автострады, нужна серьёзная или создающая внешний оттенок серьёзности деятельность. У меня есть планы, к реализации которых я уже потихоньку начинаю приступать. Если отбросить размытые и неконкретные побуждения написать ряд текстовых портретов эпохи (романов, разумеется, да причём толстовского хронотопа), стать мульти-инструменталистом и заработать миллион хотя бы рублей на вилках в букмекерских конторах, то в стадии активной разработки находятся два небольших проекта. Если я в вашем сознании никак не ассоциируюсь со словом «проект», то можете попробовать заменить его на любое другое, менее пафосное: две небольших идейки, две небольших хуйнюшечки.

 Первый проект – сайт. Немногословно и совсем непривлекательно, не правда ли? Все подробности на тему первого проекта вы узнаете в последнем месяце этого года, если ваш провайдер за неуплату не отключит вас от интернета или сам к тому моменту не обанкротится.

 То, что касается второго проекта, то тут уже раскрытие карт я считаю вполне целесообразным. Сглазить и навести порчу на второй проект нужно преждевременно, чтобы все злопыхатели и скептики уже сейчас сдулись в своём безразмерном и пессимистичном базаре, за который они, разумеется, не отвечают, – чтобы потом под ногами не мешались. Идея такова: меня бесят ди-джеи, потому что сам я не ди-джей и сводить не умею. Более того, сведение некоторой музыки я считаю кощунственным и неправильным; конечно, есть море клубной музыки для сведения, у которой есть целая суша своих почитателей, – но я сейчас не об этом. Свою тонкую и непоследовательную нить повествования я веду к тому, что ближе к осени я (меня зовут Андрей!), Андрей и ещё один Андрей займёмся организацией своих вечеринок. В чём соль, спросите вы, с пеной у рта и заинтересованные до невозможности? Эти мероприятия вряд ли принесут нам денег, эти мероприятия вряд ли станут популярными и востребованными, про эти мероприятия вряд ли снизойдёт когда-нибудь написать журнал «Афиша», а наши пропитые, чумазые и чернорабочие физиономии точно не займут своего места в изданьице «Собака». Наши будущие вечеринки – это всего лишь реализация наших же скромных амбиций, всего лишь ежемесячные (хотя, скорее, реже) мероприятия, направленные на увеселение нас же самих, наших друзей и всех желающих приобщиться к музыкальной культуре. Собственно, мы и хотим показать своё видение музыкальной культуры. Пара тезисов вкратце: мероприятия будут не ночными – приличные люди по ночам спят; мероприятия будут не о строгих жанровых метках, но о музыке вообще – ставить музыку будут не ди-джеи, но обычные люди, которым просто есть что показать. Следовательно, составы выступающих будут максимально открыты: профессиональные ди-джеи остаются в стороне, это мероприятия уровня второй лиги. В общем, подождём до августа – а там увидим.

 Я бы начал с семплирования голоса Роберта Смита, собравшись с силами. Это тяжело – начать. Потому что не знаешь, к чему сперва подступиться – мир возможностей слишком обширен, чтобы сделать выбор самостоятельно и быстро. Хотя вот раньше мне всегда симпатизировали синтезаторы исключительно – в незапамятные времена, когда вкусы мои циркулировали в строго ограниченных областях электроники. Сейчас я презираю 90% электронной музыки последних лет – впрочем, как и недолюбливаю процентов 80 «живой». С другой стороны, эти слова – слабый и приблизительный набросок ситуации, своего рода теоретический эскиз, так как на самом деле от такой школьной категоричности меня просто бросает в панику. Возможно, я и сторонник меток жанровых (на мой взгляд, гибких и удобных), но при этом абсолютный ненавистник тех, что разделяют музыку по средствам её создания – компьютер порой может оказаться точно таким же музыкальным инструментом, как фортепьяно или гитара, – все случаи индивидуальны.

 Так вот, теперь синтезатор – лишь один из тех инструментов, которые я хотел бы иметь в своей студии. Ах да, студия – это предмет для онанизма номер один, так сказать, маленькая сексуальная фантазия грезящего музыкой человека. Студия – это такой мир проводов и штекеров, тесный и душный, как московский метрополитен, абсолютно неудобный, кривой и загроможденный – но при этом всегда любимый и родной, как тот милый парк с прудиком, в котором когда-то давным-давно, в самом детстве, вам доводилось кормить с мамой уточек и который теперь стал едва ли не единственным в мире местом, где в минуту отчаяния можно обрести чувство сладостного и непоколебимого уединения.

 В моей студии было бы много всего. Во-первых, огромное количество разных барабанных установок, перкуссия, африканские бубны, всякие погремушечки и обязательно сенсорные поверхности (как большие, по которым стучать палочкой нужно, так и маленькие – для пальчиков), в которые можно было бы загонять семплы – пожалуй, такая комбинация дала бы просто безграничные средства для выражения. Я бы задумался о покупке барабанов прямо сейчас, но, увы, не знаю, с чего начать. С чего начать? Какие мне нужны барабаны? Понятия не имею. Такие, на которых я мог бы выделывать витиеватые ритмические партии, и не такие скудные и стандартные, как у инди-рокерских бэндов, – разве что так могу описать свои в высшей степени неопределённые потребности.

 Во-вторых, у меня был бы такой паршивый и затёртый инструмент, как гитара, на которой бы я, непременно, научился играть с медиатором – чтобы выдавать такие же нежные и щекотненькие партии, как у молодцеватых ребят из Foals. Я бы постарался делать уклон в математику, если бы играл что-нибудь более-менее динамичное – но, может быть, и напротив склонился бы к минимализму. Нет, только никакого отвратительного рока для студенток, фи. Моя аудитория – те, кто полюбил бы мою музыку искренне, – процентов на 80% состояла бы из мальчиков.

 В-третьих бы, у меня было бы множество духовых – от флейт и гармошек до саксофонов и каких-нибудь специфических инструментов с торчащими из них трубками, похожими на всякие медицинские штуковины. Нет, экзотики бы было много: разумеется, я был бы подобен тому настоящему ди-джею, который, оказываясь в музыкальном магазине, заполняет свою корзину не только тем, что он, записав беглым почерком на листочке, запланировано собирался тут приобрести, но и любыми бросившимися ему в глаза приятными штуками, которые после сиюминутной предпрослушки заставили его описаться от радости прямо на месте.

 Бас-гитары, примочки и все-все-все необходимые штуки-дрюки – в комплект. Я крайне не хотел бы иметь группу, потому что группа – это вещество крайне неустойчивой и склизкой консистенции; группа – это коллективное творчество, а коллективное творчество – это сценки в студенческих спектаклях и школьные стенгазеты – маленькие пропидористические балаганчики. Записывать всё в одиночку, заниматься каждой партией самостоятельно, а потом самолично склеивать и сводить – вот то самое высшее счастье, которое, кажется, мотивирует заниматься музыкой. Ни один из процессов нельзя доверять никому – потому что кто-то другой сделает это хорошо, сделает это отлично, но не так, совсем иначе – убьёт, сука, индивидуальность, порежет душу на кусочки. Хотя я бы допустил возможность работы в дуэте – с мальчиком, только с мальчиком, ни в коем случае не с девочкой, так как девочка (девушка, женщина) не имеет ни малейшего представления о структуре, о композиции сложной песни; девочку бы я взял на сессионный вокал, девочку бы я взял, если бы собирался играть инди или пост-панк (что-нибудь в формате в магазина «Topshop»), девочку бы я взял, если бы хотел вдруг занять почётное звание сонграйтера или сделать по-настоящему культовую группу (Pink Floyd, The Cure, Radiohead и прочие ребята, которых вы и без меня знаете), которой бы потом поклонялось не одно поколение модной молодёжи, а старики самых разных мастей то и дело горевали бы, что таких вот групп, как моя, больше не возникает. Так выпало, что объединениям из двух мальчиков очень часто удавалось делать что-то интересное, самобытное, новое или, как минимум, качественное и выделяющееся: все мои последние музыкальные фавориты – The Studio, Air France, A Mountain Of  One, The Tough Alliance, Noze – всё это мальчиковые дуэты; примеры классиков – ну, скажем, Chemical Brothers и Daft Punk. Когда два мальчика со схожими вкусами находятся в лёгком взаимопонимании, на одной волне, процесс музицирования оказывается лаконичен и приятен.

 Я бы, и вправду, начал с семплирования голоса Роберта Смита. Утихомирил бы его, сбавив волнение, создаваемое музыкантами Cure, а затем пустил бы в гораздо более мирное и неспешное русло. Звуковое полотно нарисовал бы размеренным мазками, композиции растянул бы минимум до семи минут, чтобы было место сюжетам и деталям, пропитал бы всё духом гамака и тёплого летнего ветерка (а ещё духом зелёных листьев, холодного пива и растянутых, свисающих промеж ног штанов). Запустил бы, одним словом, свою любимую пляжную шарманку. Больно напоминает Studio? Наверное. Наверное, как и они, я бы даже запел о безмятежных хороших временах и прочей декоративно-идилличной чепухе – если бы имел чуть больше веры в собственный голос. Не знаю, говорят, что нельзя сделать совершенно точный плагиат чего-либо, говорят даже, что в том и заключается вся соль, чтобы попытаться сделать, как у кого-нибудь другого – скопировать и повторить – чтобы в итоге получить нечто совсем другое, своё и непохожее. Да, думаю, я не избежал бы лёгкого минора, некоторой обречённости (как ни странно, сумевшей просочиться даже сквозь пляжную отчуждённость) и чуточку циничных, но крайне глубокомысленных, метафоричных текстов. Короче, посмотрим.

 Не сказать, что отыграю, и не сказать, что сет, и не сказать, что из балеарика, – но что-нибудь сделать точно попробую! 10-го мая в тесном, но уютном клубе «Все Свои» я буду ставить тёплые, как летнее солнце, и мокрые, как пляжный песок, песни с моих любимых виниловых пластинок, компакт-дисков и, может быть, пары-тройки болванок: ремиксы на Кайли Миноуг, песни об июньских вечерах и немножко фанка. Посвящается сей инвалидный перфоманс дню рождению agent_apple_ , решившего закатить вечеринку в честь своего двадцатисемилетия! Вход исчисляется купюркой достоинством в 150 рублей (выглядит вот так), а клубный бар обещает быть гротескно дружелюбным: всех, кто уже успел позабыть о тех волшебных временах, когда можно было нажираться восьмидесятирублёвым пивом, за барной стойкой ждут сюрпризы! И, главное, приветствуются абсолютно любые человеки: кого знаю – буду рад видеть, кого ещё не видел – буду рад познакомиться!

 Адрес клуба: м. Краснопресненская, Волков переулок, 13. Старт в 23:00.

 Кто собирается, отписывайтесь в комментах)

upd: 150 только для тех, с кем Агентэйпл не знаком. остальным – бесплатно

 Ситуация была такая, что новый альбом Патрика я предпочитал не ждать. Все его предыдущие альбомы были прекрасны и вместе с тем самобытны, каждый нёс в себе что-то своё. «Lycanthropy» – дебютный альбом Патрика, познакомивший меня с его творчеством, – был воздушен и лёгок, сочетая в себе девственный дух средневековья (о, прекрасные партии скрипки и флейты!) с какой-то шутливой, но совершенно ненавязчивой техногенностью; «Wind In The Wires» стал эталоном акустической музыки – песни под маленькую гавайскую гитарку и скрипку, тревожные партии на фортепьяно – и всё это под руководством одного единственного маэстро-мультиинструменталиста, самого Патрика; «The Magic Position», принёсший Патрику уже массовую славу, зазвучал неожиданно праздно и разнуздано, совсем не по-фолковому, как прежде. И ни один из этих шагов не был ошибочным.

 Я слушаю Патрика с 2005го. На моей памяти он сменил множество образов: был обычным белокурым мальчиком, скромным брюнетом, на которого кто-то однажды повесил ярлык «нео-гот», ярко-рыжим и жизнерадостным затейником и, наконец, стал приторным блондином; носил то голубые парики, то клетчатые рубашки, то платья, то вообще переодевался в самолёт. И это всё – лишь скромный перечень его образов, лишь то, что пришло мне в голову на данный момент. Но всего этого сейчас уже так много, что следить за этим стало не то, чтобы скучно, но как-то и не особо тревожно, не особо важно. Всё как-то смешалось и успело превратиться в сознании в одну неразборчивую массу, в удел фанатов, из числа которых я себя успел исключить.

( Фотки, которые могут взбесить гомофобов )

 Касательно четвёртого альбома у меня уже было какое-то тяжкое и весомое предубеждение – возникла своего рода призма, похожая на очень грязное и запачканное стекло и лишавшая практически всякой возможности увидеть предмет ясно и непредвзято, в его первозданности. Другими словами, чтобы четвёртый альбом мне понравился, нужно было не просто постараться, но постараться очень сильно, постараться пробудить всё то, что успело погаснуть за, пожалуй, весь последний год.

 И последнее отступление: в субботу я побывал на живом выступлении Патрика в рамках «Аванта». Чёрные штаны с завышенной талией, злобная чёрная куртка и длинные-длинные пепельные волосы (кибер-гот? блэк-металлист?), впоследствии оказавшиеся париком, – в общем, совершенно точно воспроизведённое амплуа из последнего клипа «Vulture». Фанаты бушевали от радости, и я почти что бушевал, если исключить неудобность положения и позднее время, выбивавшее в сон. Фанаты бушевали – но всё это как-то не так. Скрипачка и человек за ноутбуком составляли всю группу Патрика – остальным не дали визу; сам же Патрик, в основном, обезьянничал – что, конечно, весьма мило и долгожданно – но почти что ни на чём не играл, лишь пару раз взяв в руки гитару и встав за клавишные (а как мы все ожидали скрипку!). И весь этот кичливый рок-н-ролл – лапание собственной задницы, засовывание рук в штаны и многое-многое другое не то, чтобы не окупало «слабость» выступления (пел он, кстати, отменно – я сейчас о музыкальной составляющей), но как-то меркло из-за того, что все аранжировки практически целиком выдавал один единственный инструмент – ноутбук. Впрочем, фанаты – особенно фанатичные, для которых клок волос Патрика дороже, чем «Tristan», сыгранный вживую,– ничего неладного не заметили.



 Что же, после продолжительного ворчания пора сказать главную вещь, ради которой я и затеял этот пост: четвёртый альбом, блять, полный шлак! Ха-ха, шучу, повелись? Он просто фантастичен. Я бы попытался дать метки, но, кажется, эта та самая пластинка, что даёт старт какому-то такому периоду, в котором средства выражения уже не играют ключевой роли, – то есть, это не акустический альбом, несмотря на фортепьянную «Blackdown» и скрипичную «The Sun Is Often Out», и это не электронный альбом, несмотря на восьмибитно-дабстеповую «Count Of Casualty» и стучащую напролёт весь альбом драм-машинку. Это настолько цельная работа, что её не стоит разбирать по деталькам и фрагментам, ею не стоит делиться с друзьями попесенно в контакте – она, как комок эмоций, выстреливает единовременно, одним зарядом. Соответственно, здесь нет провальных композиций, потому что этот альбом – вообще, одна большая композиция со своими затишьями и, наоборот, пиковыми точками. Да что тут говорить? – Слушайте сами:

 «The Bachelor»

Предыщущие альбомы:
«Lycanthropy»
«Wind In The Wires»
«The Magic Position»

 Знаете, что будет в конце этого года? Все добропорядочные, честные и совестные меломаны – включая такие коалиции, как журналы и интернет-порталы, – будут озабочены не столько подведением итогов года, сколько подведением итогов десятилетия. Да, этого бесцветного и унылого десятилетия, озабоченного лишь копированием и переработкой созданного ранее, – первого более-менее сознательного десятилетия для многих из нас (поколения конца восьмидесятых, привет!). Нулевые, говорят, не подарили музыке ничего нового: модные рокеры изобрели какой-то ню-рейв, наркоманы из подполий – дабстеп. Да и вряд ли кто воспринял всерьёз такие изобретения (отдельных их представителей – может быть).

 Вопрос ко всем: готовы ли вы назвать десятку ну или, скажем, пару-тройку таких альбомов, которые вас потрясли в нулевых (речь только о том, что вышло за последние десять лет)? Необязательно с распределением позиций – просто что-то такое, что, на ваш взгляд, оставило за эти годы какой-то значимый отпечаток в вашем сознании, а, может быть, даже и в общественно-музыкальном сознании.

 8 августа, цена вопроса: 700 рублей.

 Когда я пошёл на пикник «Афиши» в первый раз – а пошёл я, прямо скажем, будучи совсем не в теме, да и не по своей инициативе – цена входа измерялась билетиком, встроенным в журнал «Афиша» (грубо говоря, за вход я отдал всего рублей сорок). В прошлом году ситуация несколько изменилась – билеты продавались от журнала отдельно и стоили уже 250 рублей – тоже, в общем-то, ничего критичного: народа, как мне показалось, от этого не убавилось.

 Странная вещь, но вместо разочарования при новости о почти что трёхкратном умножении цены, я почувствовал какой-то внутренний восторг. Пикник «Афиши» собирал всех. С одной стороны, несомненным плюсом было то, что за один день практически в одном месте можно было повстречать и бывших одноклассников, и нынешних сокурсников, и коллег по работе, и друзей, и друзей друзей, и даже людей, которых до этого видел всего один раз в жизни при каком-нибудь странном стечении обстоятельств (в прошлый раз я повстречал знакомого своей бывшей одногруппницы, у которого водный пистолет был заряжен водкой). Милые, конечно, штучки. Но, с другой стороны, пикник просто разрывался по швам от наличия каких-то непонятных персонажей: зеваки, которые проходили мимо и были не против за символичную сумму поглазеть на «пидорский» маскарад (где ещё разом столько хипстеров увидеть?); плебейско-пролетарские любители уже скончавшейся группы «Ленинград» (несомненно, уважаемой мной и в некоторые периоды творчества даже любимой), протаскивавшие на территорию «трезвого» мероприятия «Оболонь» и водку; в конце концов, просто школьники, какие-то конкретные тёлки, надутые ворчуны и, вообще, непонятно кто. Теперь 700 рублей – это как порог, как измеритель роста в парке аттракционов, отсеивающий всех тех, кому нельзя. Я, конечно, не скажу, что 700 рублей для меня, в настоящий момент безработного, не значат ничего – очень даже значат. И я даже не скажу, что повышение планки избавит от всех нежелательных персонажей – но, тем не менее, это шаг, имеющий минусы, но в гораздо большей мере плюсы.

 Как вывод, могу лишь сказать, что такими методами уничтожается «семейность» пикника, которой он всегда славился, – зато приобретается оттенок некоторой элитарности и, возможно, на что я очень сильно надеюсь, пикник планомерно превращается в модный музыкальный фестиваль, вроде тех, что сейчас имеют недюжинную популярность в Европе (правда, рассчитывать на многодневность их проведения, как в Европе, не приходится). И, если «Афиша» будет привозить интересных музыкантов – много и разных – то пикник точно не прогорит, так как для тех, кто по-настоящему любит музыку (и в особенности живую музыку на открытом воздухе!), 700 рублей вряд ли когда-нибудь станут помехой. Кстати, тем, кто в танке, сообщаю, что среди хедлайнеров уже числятся крутая тётка Аманда Палмер (бывшая вокалистка The Dresden Dolls) и группа Madness («родоначальники британского ска», если по Горбачёву). Для меня лично пока что ничего сверхинтересного, но, надеюсь, что это лишь начало.

 Желание поделиться столь тонкой материей, как музыка, – оно такое, знаете ли, необузданное и эфемерное. Что ж выделываться, просто скажу пару слов о предмете: это музыкальная подборка, скомпилированная мной за вечер. Подборка настроения – по-хорошему сонливого, уютного, шерстяного и отрешённого – для прогулки по парку во втором часу ночи в компании одних лишь наушников, для сидячих танцев в полудрёме за компьютером, для бутылки вина, распитой в паре или, что ближе, в одиночестве. Музыка размытой стилистики – итало-диско, балеарик, оттенки джаза, чуть-чуть инструментального авангарда с африканскими барабанами и щепотка инди-рока – эти 12 композиций посвящаются тем, кому тусклый свет вечерних фонарей порой кажется милее дневного.

 В шаге от критической заметки о всеобщей задымлённости – или, скорее, в балансе. С одной стороны, меня просто выводят из себя нелепые выходки людей: как они, порой находясь в определённом обществе, совершенно не чувствуют его, как глупо пытаются сострить там, где их остроты выставляют их же самих занудными и глупыми идиотами. Кичливый недобурлеск. Туда же, в ту же помойку, и сами эти остроты – шаблонные, но как будто бы с намёком на изысканность, попытки быть пошлым, но попытки настолько завуалированные и стыдливые, что эта самая пошлость вызывает ещё большую дрожь, чем шутки, звучащие из радиоприёмников в маршрутках. Другие стоят, вкопавшись головою в землю, – консервируются. Отказываясь от движения, признают лишь архаичные формы всего: кино – с поцелуями и хэппи-эндами, музыку – с гитарами и любовной лирикой, литературу – романтическую и каноническую. Они обособляют себя от низших слоёв – от тех, кто читает иронические детективы и смотрит «Comedy Club», – но в то же время сами, прижатые своим низким потолком, несут в себе ограниченность иного толка. Избегают фильмов с насилием и таких триллеров, в которые ныряешь и на протяжении всей ленты не можешь сделать ни одного глотка свежего воздуха, – боятся. А что же делать? Это искусство и методы его воздействия – разные, многоступенчатые, странные, уникальные, иногда новаторские. Туда же и «герметичная» новая музыка, и интересная литература – скажем, нецензурная лексика, которую как огня боится псевдоаристократия, способна раскрыть внутренний мир того или иного героя, а дикий скрежет или сложный ритм поспособствовать передаче чувств, эмоций и возбуждения. Разнообразие художественных средств и ебланская сущность масс – две несовместимые вещи, которые в своём соприкосновении создают один из самых неисчерпаемых конфликтов всех цивилизованных времён.

 Но – массы окружают. Массы, как зомби, опасны и вездесущи, любят просачиваться туда, где их меньше всего хочешь увидеть, – например, в число хороших знакомых и просто милых людей. Отрешённость и самоконтроль – мой способ принятия реальности.

 Всегда и в основном я был несчастлив. С самой школы, где я слыл за жалкого прихвостня третьего плана, капельками я накапливал комплексы. Впоследствии их стало так много, что можно было начинать разливать их по трёхлитровым банкам и забивать до предела целые погреба. То я носил ужасные пластинки на зубах, за которые нерадивые однокласснички нарекали меня зубастым или зубастиком, то мой нос вдруг казался им слишком большим и кривым, то я просто был болезненно худощавым и некрасивым. Девочки меня не любили, а мальчики любили только тогда, когда у меня был компьютер и хорошие игры для него. И, потом, я и сам был мудаком что надо: находил персонажей ещё более посредственных, чем я, к ним же применял те самые модели поведения, что когда-то испытывались на мне. Для самоутверждения и забавы, чтоб жизнь не казалась сущим адом исключительно. Из таких, как я, обычно вырастали квазимоды и серийные убийцы.

 Но сейчас я ебу всё в рот. Не страдаю, не убиваюсь по наркоте, не вожусь со шлюхами, не валяюсь, обоссанный и с ароматом перегарчика, в подворотне, не гот и не эмо, вены резать не пробовал. У меня есть очень близкий человек, которого люблю я и который любит меня, у меня есть друзья, которые меня понимают и которые разделяют мои вкусы и взгляды. Люди вокруг говорят, что у меня приятный и лаконичный слог, называют меня талантливым. Некоторые считают, что я симпатичен и мил, некоторые ценят моё чувство юмора и даже порой говорят о наличии у меня определённой харизмы. Во всех этих качествах я не самый-самый и знаю множество людей, меня превосходящих, – но мне хватает того, что я имею. У меня есть такие интересы, благодаря которым я никогда не опущусь до того, чтобы задрачиваться часами в контакте, разглядывая тонны томов вшивых и монотонных фоток, играть в псевдоаристократию и строить из себя серьёзного пафосного мудачка. Я просыпаюсь по утрам и слушаю свою любимую музыку, перечень которой пополняется регулярно, почти что каждую неделю, – оттого я не зависаю и не скучаю; я, чёрт возьми, люблю слушать музыку вдумчиво, люблю вслушиваться в неё и купаться в ней, а после писать и рассказывать об этом другим. Всё, что вводит меня в ступор, – это парочка вопросов глобального типа, смысл жизни и прочая мозговскрывающая хуйня. Но и ответом на них порой приходится первая композиция с последнего альбома Zu – жизнеутверждающая, бодрящая и гораздо более сильная, чем всё то, под весом чего люди по обыкновению склоняются в депрессию. В моих глазах установлены маленькие камеры, через которые я, в хламину ужравшийся чистотой сознания, всего лишь наблюдаю за происходящими процессами; остальное – кормёжка для роботов и какой-то нездоровый сюр – остаётся за скобками.

 С небольшим запозданием расскажу вам о том, чего я ожидаю больше всего в 2009-м году ( Read more... )

 Падок на неуравновешенность, шаток. Каждый день я слишком много взвешиваю, планирую, вычерчиваю и ожидаю – и это разговор даже не о том, что, думая меньше, нужно делать больше. Речь о том, что каждый следующий путь имеет всего одну финишную черту, после которой следует кратковременный триумф – улыбки, солнечные лучи, опьянённые глаза, эстетическая невесомость – и всё, новый путь. Но в мышлении царствует какой-то болезненный дуализм – то, о чём вчера ещё и подумать не мог, сегодня тревожит меня больше всего; проблема в том, что «вчера» – оно в самом буквальном смысле «вчера» – это не какое-то долгосрочное переосмысление, не этап взросления – это просто колебания. Колебания системы моральных принципов, колебания в оценке событий и людей; сегодня я настолько суверенен и самоуверен, а завтра прячусь от остроугольной пошлости этого мира под кроватью или в тёплых объятьях; послезавтра и вовсе сам оказываюсь её частью. Когда я играл в ГТА, я мог просто брать и со скуки сбивать людей – а что, если кто-то сделает то же самое и со мной, но не в ГТА, а тут, в жизни? Или как в «Прирождённых убийцах»? Цинизм крепчает, вера слабеет – и это я наблюдаю в том числе на примере самого себя. И даже тут дуализм – сегодня это кажется последними шагами, становлением ада на земле, а завтра – драгоценной возможностью взять верх.

 В один момент – а, точнее, в несколько – как будто бы всё рухнуло. Я оглянулся: ничего не работает – ничего, кроме исполосованных, изученных и измученных механизмов. Я рос, меня учили, готовили, наставляли – и вдруг проснулся, и в бою оказалось совсем не так, как на учениях, – мир-то деформировался, и к этому нас не подготовил никто – к сменам менталитета. За бракоразводными процессами не трагедии, но так, слякоть – и мне страшно за прочность, вместо которой равнодушие, потому что меня выучили и воспитали консерваторы. Пункт за пунктом вычёркивая ценности, я делаю шажки к свободе, ещё ближе, ближе, так близко, что начинаю задыхаться; я такой свободный, что мне тошнотворно от того, на что я способен, голова кружится от мрака, которым окутаны мысли; проблема в том, что невозможно определить степень сдвига в психике, так как неизвестно, где там точка отсчёта, где этот ноль. И каждый день закаляет равнодушие. Религии были правилами игры – играть было интересно, но тяжело; потом все мы пустились со страстью нарушать эти правила, почувствовав отсутствие рамок, арбитров и придя в дикий восторг. А теперь стало скучно и снова хочется поиграть по правилам, но вот только на игровом поле уже давно главенствует бардак: у каждого на стороне по три ферзя, форварды, устремившись в штрафную зону противника, подкатами валят с ног вратарей, а справедливость волейбольным мячом вылетает в аут. Всё стало лишь набором карикатур «Monkey Dust» – омерзительным, трагичным и немного смешным.

 Можно б и сбросить балласт толстовской тягучести – но иногда она так дорога; представьте себе жизнь, склеенную в фотошопе и саундфордже из обрезков, из сэмплов: коллажи каждодневных событий, но композиционно скомпонованные так, что рутина, запечатлённая в каждом кадре, кажется несбыточной мечтой или запредельным шоком по сравнению с той, что запечатлена в предыдущем. Жизнь чрезвычайно короткая, но жизнь фантастически концентрированная, цельная, с максимальным КПД.

 Деньки так плотно прижаты друг к другу – запахи и фотографии, как клей, музыкальные полотна, как мосты. Движение времён безобидно, но рискованно: ещё вчера бабушка покупает мне игрушечных солдатиков и готовит на обед куриный суп, а уже сегодня я вспоминаю, как кормил её, пытаясь пробудить от предсмертной комы. Воспоминания – как самый ценный клад, как спасательный круг, на котором мы все так умиротворённо и нетребовательно плывём в течение жизни, по её неспешному течению. Воспоминания, в которые не веришь, воспоминания шальные, сладострастные, неповторимые, единичные и воспоминания депрессивные, ужасные и несказанно отвратительные – все вместе они создают такую прочную почву под ногами, что жизнь без них кажется дырявой и дряблой. Настоящее – как дуршлаг; прошлое, как закипевшая вода, утекающая сквозь этот дуршлаг в канализацию к черепашкам ниндзя, которых мы ещё не раз увидим, спускаясь за любимой пиццей и грязью.

 Я не знаю, что за суть я хочу передать этим постом, просто не знаю. Мне бы хотелось держать время в руках чуть более крепко, чем сейчас; хотелось бы управлять им, как большой кистью – как кистью размером с небо, даже больше. Рисовать глупыми импрессионистскими мазками вещи, отвлечённые от критических точек «хорошо» и «плохо», вещи, расположенные в соседней системе координат, не такой конформистской и ухабистой. Атмосферные, но по-киношному пустые и красивые.

 Обнаружил потрясающие клипы ZZT (Tiga + Zombie Nation). У них всего две композиции, но дебютный альбом, определённо, в числе самых ожидаемых релизов (года? к сожалению, не знаю, когда выйдет). ZZT, по сути, делают утончённый электрифицированный клубняк, вбирая в своё творчество всё самое лучшее от Mr. Oizo и, эм, Себастьяна, прибегая к ещё большему минимализму и примитивизму.

 Хотите эпилептических танцев и вымирающего вида хауса не для геев? – Смотрите клип, заходите на myspace (он очень точно передаёт настроение музыки) и качайте EP (1 и 2).

Математический джазовый хардкор при участии Майка Паттона

Фамилия барабанщика переводится на русский как «сражение» — и она, в общем, дает представление о том, как эти люди играют. Zu — это римляне, ­успевшие к настоящему моменту переиграть с доброй половиной основных клиентов журнала The Wire (главного бастиона музыкального маргиналитета): Нобукадзу Такемура, Петером Бретцманном, Дамо Судзуки, The Ex и прочими людьми со странностями. Помимо барабанщика имеются басист и саксофонист — и, собственно, все. Zu сочиняют фри-джаз, перемешанный с хеви-металом. Zu сопровождают музыкой документальный фильм про группировку итальянских сатанистов. Дикие, в общем, люди. Тем не менее новейший альбом по любым меркам — чрезвычайно сильная вещь.

Название диска переводится на русский как «каменноугольный» — и оно, в общем, дает представление о том, как этот диск звучит. Zu, чьи предыдущие пластинки складывались из напряженной тишины, внезапных всхлипов и прочих спонтанных проявлений, здесь играют, как руду добывают, — наотмашь, вгрызаясь в звук, беспощадно кромсая мелодическую породу. «Carboniferous» — гибрид ломового хардкора с авангардным джазом; всклокоченная музыка, целиком состоящая из острых углов и резких формулировок, — притом очень выверенная: на результаты безответственной импровизации это совсем не похо­же, как не похоже и на интеллигентские упражнения в стиле. Zu играют одновременно на территории лаконичного до истерики постметала (какой практикуется на лейбле Load), радикального прог-рока и Джона Зорна (который, к слову, их большой поклонник). Играют, но не заигрываются. Главное в «Carboniferous» — даже не забористая энергетика, но атмосфера: Zu похожи на ансамбль, сочиняющий мерный саундтрек к классическому итальянскому хоррору, если бы этот ансамбль вдруг поместили в пространство, где натуральным образом режут на части живых людей. В какой-то момент в дело вступает голос Майка Паттона, изображающий воскресших мертвецов, но он, в сущности, даже лишний: тут один саксофон в полной мере заменяет собой техасскую бензопилу. Все это не столько страшно, сколько красиво — так военный оператор фиксирует безжалостную реаль­ность, в первую очередь заботясь о том, как ­настроен фокус. Для полноты картины: второй трек на «Carboniferous» назы­вается «Chthonian».

© Афиша, Александр Горбачев


 К сожалению или к счастью, Шурик Горбачёв за меня уже всё сказал — первооткрывателем мне не быть. Могу лишь добавить, что это одно из самых сильных впечатлений от музыки за последние несколько месяцев (а, может, больше?). При сконцентрированном прослушивании альбома расширяются зрачки; ощущение ада в движении — ада механического, шестерёночного, тяжеловесного. Бас-гитара в напряжении, ударные перехлёстывают, перехлёстывают аккуратно, очерченно, по плану; баритон-саксофон же — как инопланетная форма жизни, как закипающий жидкий металл. Музыка живая, но исключительно плотная, жирная, озлобленная, охуевшая. Невозможно...

 Люди любят шерстить по инету в поисках Себя. ЖЖшная статистика иногда умиляет: достаточно упомянуть в своём уютном дневничке хоть малость известного человека, как вот он уже оказывается в числе последних визитёров)

 Я что? Я тут отмечаюсь вот. Обычно пишу посты в ворде – а этот просто так, щёлкнул по Мозилле и начал ебашить, как трушный блоггер, любитель злободневных заметок. Три опасных хвоста в универе, всё ещё отсутствующая работа, весовая отметка в 66,6 кг, джазовый авангард (или авангардный фри-джаз?) и математические корни группы Foals – таковы существующие позиции. Самая большая надежда на самореализацию всё ещё расползается между атакующими с тыла обязанностями: полифонический роман, кристаллизуемый потихоньку в голове, но пока что не перебирающийся дальше черновых зарисовок в ноутбуке. Кажется, вот, схватил идею, такую актуальную и трепетную, – и все предшествующие потуги уже выглядят ничтожно, слишком лично. Но пока что так впервые: обычно в голове рождался сюжет, а идея уже вытекала; теперь же, напротив, идея существует как разноцветные кусочки пластилина, а сюжет ещё нужно слепить. В этот раз я отбросил чрезмерную самонадеянность и просто говорю, что хуй знает: может, получится, а, может, и нет.

 Посмотрел только что "Сталкера". Две трети фильма мной овладевало непримеримое желание ударить Кайдановского по роже. А на фотографии (by Vovchik) я иду вдоль пустынного шоссе и слушаю Zu. А...

...ZU – авторитетное итальянское инструментально-авангардное трио, созданное в 1997 году музыкантами группы GRONGE: Jacopo Battaglia (ударные), Luca Tommaso Mai (баритон и альт саксофоны) и Massimo Pupillo (бас). Уже первая их работа, музыка к спектаклю «Владимир Маяковский» в римском театре Ambra Jovinelli вызвала бурный восторг богемы. А спустя год критики заговорили о проекте как о «феномене авант-роковой и фри-джазовой сцены». (ласт фм)

 короче, без соплей тут всё. искусство ради искусства – высокое, эстетическое и суровое.