Сослагательный пейзаж

 Я бы начал с семплирования голоса Роберта Смита, собравшись с силами. Это тяжело – начать. Потому что не знаешь, к чему сперва подступиться – мир возможностей слишком обширен, чтобы сделать выбор самостоятельно и быстро. Хотя вот раньше мне всегда симпатизировали синтезаторы исключительно – в незапамятные времена, когда вкусы мои циркулировали в строго ограниченных областях электроники. Сейчас я презираю 90% электронной музыки последних лет – впрочем, как и недолюбливаю процентов 80 «живой». С другой стороны, эти слова – слабый и приблизительный набросок ситуации, своего рода теоретический эскиз, так как на самом деле от такой школьной категоричности меня просто бросает в панику. Возможно, я и сторонник меток жанровых (на мой взгляд, гибких и удобных), но при этом абсолютный ненавистник тех, что разделяют музыку по средствам её создания – компьютер порой может оказаться точно таким же музыкальным инструментом, как фортепьяно или гитара, – все случаи индивидуальны.

 Так вот, теперь синтезатор – лишь один из тех инструментов, которые я хотел бы иметь в своей студии. Ах да, студия – это предмет для онанизма номер один, так сказать, маленькая сексуальная фантазия грезящего музыкой человека. Студия – это такой мир проводов и штекеров, тесный и душный, как московский метрополитен, абсолютно неудобный, кривой и загроможденный – но при этом всегда любимый и родной, как тот милый парк с прудиком, в котором когда-то давным-давно, в самом детстве, вам доводилось кормить с мамой уточек и который теперь стал едва ли не единственным в мире местом, где в минуту отчаяния можно обрести чувство сладостного и непоколебимого уединения.

 В моей студии было бы много всего. Во-первых, огромное количество разных барабанных установок, перкуссия, африканские бубны, всякие погремушечки и обязательно сенсорные поверхности (как большие, по которым стучать палочкой нужно, так и маленькие – для пальчиков), в которые можно было бы загонять семплы – пожалуй, такая комбинация дала бы просто безграничные средства для выражения. Я бы задумался о покупке барабанов прямо сейчас, но, увы, не знаю, с чего начать. С чего начать? Какие мне нужны барабаны? Понятия не имею. Такие, на которых я мог бы выделывать витиеватые ритмические партии, и не такие скудные и стандартные, как у инди-рокерских бэндов, – разве что так могу описать свои в высшей степени неопределённые потребности.

 Во-вторых, у меня был бы такой паршивый и затёртый инструмент, как гитара, на которой бы я, непременно, научился играть с медиатором – чтобы выдавать такие же нежные и щекотненькие партии, как у молодцеватых ребят из Foals. Я бы постарался делать уклон в математику, если бы играл что-нибудь более-менее динамичное – но, может быть, и напротив склонился бы к минимализму. Нет, только никакого отвратительного рока для студенток, фи. Моя аудитория – те, кто полюбил бы мою музыку искренне, – процентов на 80% состояла бы из мальчиков.

 В-третьих бы, у меня было бы множество духовых – от флейт и гармошек до саксофонов и каких-нибудь специфических инструментов с торчащими из них трубками, похожими на всякие медицинские штуковины. Нет, экзотики бы было много: разумеется, я был бы подобен тому настоящему ди-джею, который, оказываясь в музыкальном магазине, заполняет свою корзину не только тем, что он, записав беглым почерком на листочке, запланировано собирался тут приобрести, но и любыми бросившимися ему в глаза приятными штуками, которые после сиюминутной предпрослушки заставили его описаться от радости прямо на месте.

 Бас-гитары, примочки и все-все-все необходимые штуки-дрюки – в комплект. Я крайне не хотел бы иметь группу, потому что группа – это вещество крайне неустойчивой и склизкой консистенции; группа – это коллективное творчество, а коллективное творчество – это сценки в студенческих спектаклях и школьные стенгазеты – маленькие пропидористические балаганчики. Записывать всё в одиночку, заниматься каждой партией самостоятельно, а потом самолично склеивать и сводить – вот то самое высшее счастье, которое, кажется, мотивирует заниматься музыкой. Ни один из процессов нельзя доверять никому – потому что кто-то другой сделает это хорошо, сделает это отлично, но не так, совсем иначе – убьёт, сука, индивидуальность, порежет душу на кусочки. Хотя я бы допустил возможность работы в дуэте – с мальчиком, только с мальчиком, ни в коем случае не с девочкой, так как девочка (девушка, женщина) не имеет ни малейшего представления о структуре, о композиции сложной песни; девочку бы я взял на сессионный вокал, девочку бы я взял, если бы собирался играть инди или пост-панк (что-нибудь в формате в магазина «Topshop»), девочку бы я взял, если бы хотел вдруг занять почётное звание сонграйтера или сделать по-настоящему культовую группу (Pink Floyd, The Cure, Radiohead и прочие ребята, которых вы и без меня знаете), которой бы потом поклонялось не одно поколение модной молодёжи, а старики самых разных мастей то и дело горевали бы, что таких вот групп, как моя, больше не возникает. Так выпало, что объединениям из двух мальчиков очень часто удавалось делать что-то интересное, самобытное, новое или, как минимум, качественное и выделяющееся: все мои последние музыкальные фавориты – The Studio, Air France, A Mountain Of  One, The Tough Alliance, Noze – всё это мальчиковые дуэты; примеры классиков – ну, скажем, Chemical Brothers и Daft Punk. Когда два мальчика со схожими вкусами находятся в лёгком взаимопонимании, на одной волне, процесс музицирования оказывается лаконичен и приятен.

 Я бы, и вправду, начал с семплирования голоса Роберта Смита. Утихомирил бы его, сбавив волнение, создаваемое музыкантами Cure, а затем пустил бы в гораздо более мирное и неспешное русло. Звуковое полотно нарисовал бы размеренным мазками, композиции растянул бы минимум до семи минут, чтобы было место сюжетам и деталям, пропитал бы всё духом гамака и тёплого летнего ветерка (а ещё духом зелёных листьев, холодного пива и растянутых, свисающих промеж ног штанов). Запустил бы, одним словом, свою любимую пляжную шарманку. Больно напоминает Studio? Наверное. Наверное, как и они, я бы даже запел о безмятежных хороших временах и прочей декоративно-идилличной чепухе – если бы имел чуть больше веры в собственный голос. Не знаю, говорят, что нельзя сделать совершенно точный плагиат чего-либо, говорят даже, что в том и заключается вся соль, чтобы попытаться сделать, как у кого-нибудь другого – скопировать и повторить – чтобы в итоге получить нечто совсем другое, своё и непохожее. Да, думаю, я не избежал бы лёгкого минора, некоторой обречённости (как ни странно, сумевшей просочиться даже сквозь пляжную отчуждённость) и чуточку циничных, но крайне глубокомысленных, метафоричных текстов. Короче, посмотрим.