Моя прекрасная эпоха
 Семеляк рассуждает о кризисе. И старческий пессимизм, и дух времени, в котором даже самые молодые, ещё не вылупившиеся из своих яиц детишки в перерывах между вылазками в «Солянку» и походами на «Винзавод» задыхаются и вянут. Всем хуёво, всем тесно и душно; все изнемогают от ностальгии по прошлому – инородному культурному прошлому, которое, в общем-то, застали лишь единицы, те, что самые старые и продвинутые, «стиляги» своих эпох. Остальные – просто больны раком правого полушария мозга, и их ручонки никак не могут остановится в процессе надрачивания на образы упущенной мнимой беззаботности. Одна из гипотез.

 Вот Семыч говорит, что музыка настоящего герметична и делается для себя самой. Расшифровываю это примерно так: никому не известные и не нужные энтузиасты собираются в своих домашних «студиях», хуярят беспонтовые пятнадцатиминутные песни под гитару и синтезатор, а потом нарекают себя как Studio, а занудные, но очень известные критики вдруг в один голос заявляют о том, что это – новое слово в музыке, что это перерождение Balearic beat, что это, мать его, ню-балеарик. Эта радость имеет воистину межгалактические масштабы. Только при условии, что рассматривать её вы будете под увеличительным стеклом: поскольку всем тем простым людишкам, которых сокращают на работах, которых вышвыривают из универов, которых бросают девушки, которые, кроме себя самих, в какой-то момент времени оказываются не нужны больше никому – им допизды на все эти открытия и на группы с 50 000 тысячами прослушиваний на last fm. Потому что когда у тебя серьёзные проблемы, а за окном ещё и привычная российская слякотная серость, ты не можешь заниматься душеполезными исследованиями.

 Герметичная музыка существует только для тех, кто иногда умеет закрывать глаза на свои проблемы, кто умеет и любит путешествовать во всех смыслах вне зависимости от кризисов – например, для тех, кто, будучи не платёжеспособным в деньки кризисного отпуска, пошлёт всё к хуям и отправится покорять какие-нибудь постсовковые побережья – снимет у местной бабки берлогу с дырой в стене, затарится сочными молочными сосисочками для готовки на костре и отключит систему аварийного пожаротушения в левом полушарии. А лучше – всё левое полушарие нахуй.

 Один старый зануда, разглагольствовавший о музыке и временах, сказал как-то, что широкий общественный интерес к Burial’у – всего лишь последствие блестящего маркетинга. Он предлагал задуматься и переосмыслить: а не натянут ли этот наш восторг, не самовнушение ли это всё? В тот момент я заколыхался... может, да? Может, и взаправду это всё чушь собачья? Может, это всё «Афиша», а вместе с ней и вытекающее из неё Горбачёвское графоманство, виноваты?

 Я включил «Archangel» Burial’а. Нет, это икона. Это икона скромной эпохи потерянных не только в мире, но и в себе людей. Эмоциональный тест пройден – что дальше? Размышлять на тему музыкальной разрозненности и её герметичности? Честно – я рад, что музыка стала герметична, я рад, что живу в эпоху локальных языческих идолов, я рад, что сейчас не существуют ни Pink Floyd, ни группы The Smiths, рад, что группа Prodigy превратилась в незаметный голубиный помёт, рад, что все те звёзды, которые когда-то были всеобщими кумирами, погасли и выдохлись. Мы слишком одиноки, чтобы объединяться в фан-клубы, мы слишком индивидуальны и слишком голодны, чтобы держать на своих полках всего лишь несколько десятков кассет, которыми бы было интересно меняться друг с другом. Когда я забываю о трудностях жизни, я радуюсь тому, что живу в этом инкубаторе. Мне нравится быть исследователем и путешественником в славном музыкальном мирке, где прослушивания коллективов на last fm не достигают даже миллиона раз. Нравится точно также, как нравилось находить на улицах камни странных форм, будучи несмышлёным дошкольником. Мне нравится то, что сегодня я слушаю инструментальный хип-хоп от Клатчи Хопкинса и полуаккустические эксперименты группы Tape, а завтра пойду на концерт почти что неизвестных барабанщиков и, возможно, послушаю какого-нибудь подпольного психоделического рока и джаза. И даже больше: мне нравится верить в локальные сенсации герметичной музыки и нравится их создавать, хоть и в меньших масштабах, нежели Саша Горбачёв или Гоша Биргер. Мне нравится музыка, мне нравится моя эпоха, и я не хочу никаких X0-х – они бы всё равно не решили моих проблем.